Обзоры стран и отелей Латинской Америки

Книга пером и шпагой

Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter Плох тот народ, который не помнит, не ценит и не любит своей истории! В. М. Васнецов НАЧНЕМ С КОНЦА В ночь на 21 марта 1810 года французскому консулу при Сент-Джемском дворе, барону Сегье, крупно везло. Он играл в доме леди Пэмброк-Монтгомери, урожденной графини Воронцовой, лихорадочно делая ставки на удвоение. Время было уже далеко за полночь, когда лакей, обнося игроков крепким чаем, протянул Сегье поднос, на котором лежало письмо: — Курьер из посольства. Извольте, барон.

Поглощенный выигрышем, консул наспех рванул конверт: — Извините, господа. Я не задержу вас. И вдруг вскочил, отбросив карты (и все заметили, что удачливый Сегье играл совсем без козырей). — Война? — переглянулись русские. — Опять война? — Нет, нет, — утешил их Сегье, чем-то взволнованный.

Легкомысленная красавица Екатерина Багратион, которая, колеся всю жизнь по Европе, давно уже забыла и мужа и отечество, вдруг раскапризничалась: — Барон, вы меня интригуете, и я не смогу отыграться. Консул глянул на рассыпанные перед ним карты: — Прошу прощения, я вынужден срочно покинуть вас. Семен Романович Воронцов (отец хозяйки дома) спросил француза небрежно, с равнодушием старого прожженного дипломата: — Что случилось, дорогой Сегье. — Воронцов сделал паузу. — Ежели это не секрет. — Опять пауза. — Секрет вашего строптивого императора? — Господа! — объявил консул. — Секрета никакого нет. Только что отошла в лучший мир девица и кавалер Женевьева де Еон, которая в молодости была послом Версаля при таких высоких дворах, как Санкт-Петербургский и Сент-Джемский!

Лица игроков вытянулись. — Я уже забыл про эту кляузную старуху, — удивился лорд Пэмброк, фыркнув. — Ах, сколько было шуму из-за этой женщины. Посольский кеб, стуча колесами по камням, довез Сегье до пустынной улочки Нью-Уилмен; дежурный констебль поднял фонарь, присматриваясь: — Кто идет? Отзовитесь. Сегье захлопнул за собой лакированную дверцу кеба: — Идет консул Наполеона — императора всех французов!

Полицейский услужливо осветил фонарем подъезд дома — черный, как провал рудничного штрека, давно заброшенного. В пролете лестницы из-под ног Сегье шарахнулась бездомная кошка. Шаткие перила колебались над темью колодца. На площадке верхнего этажа вдруг брызнуло светом из раскрытых дверей.

— Прибыл консул, — возвестил констебль. Королевский хирург, сэр Томас Кампеланд, раскрыл саквояж и, засучив рукава, натянул длинные шелковые перчатки. — Великолепно, — сказал он. — Во имя закона и справедливости приступим к осмотру, пока бренное тело покойницы еще хранит тепло прошлой жизни.

Барон Сегье осмотрелся. Бог мой! Он даже не знал, что девица де Еон, этот таинственный дипломат и забытая писательница Франции, жила в такой отвратительной бедности. Почти голые стены, холодный камин, заброшенное рукоделие на пяльцах.

И всюду — шпаги, шпаги, шпаги. К нему подошла мадам Колль — приживалка покойницы. — Когда это случилось? — шепотом спросил

книга пером и шпагой Когда это случилось книга пером и шпагой колеся всю жизнь по Европе книга пером и шпагой Нет, нет, - утешил
книга пером и шпагой Время было уже далеко книга пером и шпагой уже забыл про эту кляузную книга пером и шпагой нему подошла мадам Колль - приживалка
книга пером и шпагой совсем без козырей книга пером и шпагой Полицейский услужливо осветил фонарем подъезд